Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

мертвые жуки, какие вы сложные!

На днях зашла в кои веки в ФБ, и там как-то сразу такой коммент случайно прочитала. В конце автор еще сетует, что в Украине вообще все люди травмированные, всех мужиков надо в терапию, но жаль, их не затянешь.

"Почитай про шизоидную адаптацию, к примеру. Oчень советую посмотреть всe что есть на ютубе от Элинор Гринберг, там она наши все адаптации делит на пограничные, нарциссические и шизоидные (по дефициту, скажем так - любви, восхищения и безопасности).
Очень все базовое объясняет о людях и психологию — если кратко, то человеку на расстоянии кажется, что с другим человеком все будет ЗБС, но когда со значимыми взрослыми были травмирующие отношения - то при сближении с кем-то включаются фантомные боли тех отношений. И уже в зависимости от адаптации, которая шкальнула, человек будет либо держать вдруг дистанцию, или обесценивать, или бросаться из белого в черное и сливаться. По сути, травмированный человек на расстоянии видит не потенциального партнера, а идеального родителя, которого ему не хватало, а вблизи - того травмирующего родителя, который ранил (политое соусом разочарования "я думал ты такой идеальный, а ты такоe же говно»), но по факту - никогда не того человека, с которым, собственно, отношения.
Oна там шикарные истории рассказывает: мужик начинает ухажувать за девушкой (ее клиенткой), 2 недели всe классно, а потом она замечает что он как-то сторонится и замыкается; затем он ей "ты изменилась, ты не такая как я тебя видел", хотя она ну никак не могла в течении тех 2 недели поменяться. Pасходятся, через год он объявляется, "я понял, то наверное я а не ты, давай попробуем еще раз, я постараюсь". Две недели всe ок; дальше oпять; так 5 раз.
Другой был нежнейшим трепетним мужем тяжело больной раком жене; только она неожиданно выздоровела - разошлись.
Eще один, прилетел после переписки и позвонил впервые увидеться, она его в аэропорту встречала; он не успел ее толком увидеть, как развернулся "я не могу" и полетел назад.
O нарциссах истории все более или менее знают, но там могут буть неожиданные подтипы: когда нарцисс адаптируется НЕ выпячивания себя, а страданием и взваливанием на себя все тяготы мира. "

(no subject)

кто еще посмотрел Seaspiracy и охуел?
я вообще не веган, и рассуждения типа "испытывает ли тунец страх смерти " меня не трогают, як то кажуть, все там будем... Но именно размах и вред коммерческой ловли это, конечно, пиздец, какая-то атомная война....Выкосить нахуй всю морскую фауну, это блять гении... И что больше 50 % пластика в океане это рыболовные сети, а не проклинаемые всеми трубочки для коктейля...

вспомнился Гессе

"Я лежал, и в груди у меня нестерпимо жгло, и я сопротивлялся и
кричал, но вдруг услышал чей-то смеющийся голос - голос, который я не слышал
с самого детства. Это был голос моей матери, низкий женский голос, полный
сладострастия и любви. И тогда я увидел, что это была она, возле меня была
мать и держала меня на коленях, и открыла мою грудь, и погрузила свои пальцы
глубоко мне в грудь меж ребер, чтобы вынуть сердце. Когда я это увидел и
понял, мне это не причинило боли. Вот и теперь, когда эти боли возвращаются,
это не боли, это пальцы матери, вынимающие мое сердце. Она прилежна в этом.
Иногда она жмет и стонет как будто в сладострастии. Иногда она смеется и
произносит нежные звуки. Иногда она не рядом со мной, а наверху, на небе,
меж облаков вижу я ее лицо, большое, как облако, тогда она парит и улыбается
печально, и ее печальная улыбка высасывает меня и вытягивает сердце из
груди.
[...] Она ведь всюду. Она была цыганкой Лизе, она была прекрасной Мадонной
мастера Никлауса, она была жизнь, любовь, сладострастье, она же была
страхом, голодом, инстинктом. Теперь она - смерть, она вложила пальцы мне в
грудь.
[..]
Еще недавно мне было бы совершенно невыносимо
помыслить, что я могу умереть, не создав ее фигуры; моя жизнь показалась бы
мне бесполезной. А теперь видишь, как удивительно все получается с ней:
вместо того, чтобы мои руки создавали ее, она создает меня. Ее руки у меня
на сердце, и она освобождает его и опустошает, она соблазняет меня на
смерть, а со мной умрет и моя мечта, прекрасная фигура, образ великой
Евы-матери. Я еще вижу его, и если бы у меня были силы в руках, я бы
воплотил его. Но она этого не хочет, она не хочет, чтобы я сделал ее тайну
видимой. Ей больше нравится, чтобы я умер. Я умру охотно, она мне поможет."

Сказки моего детства))) Спасибо , что напомнили! #Андерсен

"Она испугалась, хотела сбросить с себя башмаки, но они сидели крепко; она только изорвала в клочья чулки; башмаки точно приросли к ногам, и ей пришлось плясать, плясать по полям и лугам, в дождь и в солнечную погоду, и ночью и днем. Ужаснее всего было ночью!

Танцевала она танцевала и очутилась на кладбище; но все мертвые спокойно спали в своих могилах. У мертвых найдется дело получше, чем пляска. Она хотела присесть на одной бедной могиле, поросшей ди кою рябинкой, по не тут-то было! Ни отдыха, ни покоя! Она все плясала и плясала… Вот в открытых дверях церкви она увидела ангела в длинном белом одеянии; за плечами у него были большие, спускавшиеся до самой земли крылья. Лицо ангела было строго и серьезно, в руке он держал широкий блестящий меч.

— Ты будешь плясать, — сказал он, — плясать в своих красных башмаках, пока не побледнеешь, не похолодеешь, не высохнешь, как мумия! Ты будешь плясать от ворот до ворот и стучаться в двери тех домов, где живут гордые, тщеславные дети; твой стук будет пугать их! Будешь плясать, плясать!..

— Смилуйся! — вскричала Карен.

Но она уже не слышала ответа ангела — башмаки повлекли ее в калитку, за ограду кладбища, в поле, по дорогам и тропинкам. И она плясала и не могла остановиться.

Раз утром она пронеслась в пляске мимо знакомой двери; оттуда с пением псалмов выносили гроб, украшенный цветами. Тут она узнала, что старая госпожа умерла, и ей показалось, что теперь она оставлена всеми, проклята ангелом господним.

И она все плясала, плясала, даже темною ночью. Башмаки несли ее по камням, сквозь лесную чащу и терновые кусты, колючки которых царапали ее до крови. Так доплясала она до маленького уединенного домика, стоявшего в открытом поле. Она знала, что здесь живет палач, постучала пальцем в оконное стекло и сказала:

— Выйди ко мне! Сама я не могу войти к тебе, я пляшу!

И палач отвечал:

— Ты, верно, не знаешь, кто я? Я рублю головы дурным людям, и топор мой, как вижу, дрожит!

— Не руби мне головы! — сказала Карен. — Тогда я не успею покаяться в своем грехе. Отруби мне лучше ноги с красными башмаками.

И она исповедала весь свой грех. Палач отрубил ей ноги с красными башмаками, — пляшущие ножки понеслись по полю и скрылись в чаще леса."

Смерть и дева. Брэдбери

"Далеко-далеко, за лесами, за горами жила Старушка. Девяносто лет прожила она взаперти, не открывала дверь никому - ни ветру, ни дождю, ни воробьям вороватым, ни мальчишкам голопятым. И стоило поскрестись к ней в ставни, как она уже кричит:

- Пошла прочь. Смерть!

- Я не Смерть! - говорили ей.

А она в ответ:

- Смерть, я узнаю тебя, ты сегодня вырядилась девочкой. Но под веснушками я вижу кости!

Или кто другой постучит.

- Я вижу тебя. Смерть, - бывало, крикнет Старушка. - Ишь, точильщиком притворилась! А дверь-то на три замка да на два засова закрыта. Залепила я клейкой бумагой все щели, тесемками заткнула замочные скважины, печная труба забита пылью, ставни заросли паутиной, а провода перерезаны, чтобы ты не проскользнула сюда вместе с током! И телефона у меня нет, так что тебе не удастся поднять меня среди ночи и объявить мой смертный час Я и уши заткнула ватой: говори, не говори - я тебя все равно не слышу. Вот так то, курносая. Убирайся!"

"......Старушка всю жизнь только и делала, что ждала. И ждала сторожко - держала, как говорят, ушки на макушке, одним глазом спала, другим все видела.

Так что, когда в седьмой день августа на девяносто первом году ее жизни из лесу вышел загорелый юноша и остановился перед ее домом, врасплох он ее не застал.

...Юноша не коснулся двери, а медленно обошел вокруг дома, чтобы Старушка почуяла, что он здесь.

Потом его взгляд, проникавший сквозь стены, как рентгеновские лучи, встретился с ее взглядом.

- Ой! - встрепенувшись, вскрикнула Старушка которая сосала пшеничное печенье, да так с куском во рту и задремала было. - Это ты! Знаю, знаю я, чье обличье ты приняла на этот раз!

- Чье же?

- Юноши с лицом розовым, как мякоть спелой дыни. Но у тебя нет тени! Почему бы это? Почему?

- Боятся люди теней. Потому-то я и оставил свою за лесом.

- Я не смотрю, а все вижу...

- О, - с восхищением сказал юноша. - У вас такой дар...

- У меня великий дар держать тебя по ту сторону двери!

- Мне ничего не стоит с вами справиться, - сказал юноша, едва шевеля губами, но она услышала.

- Ты проиграешь, ты проиграешь!

- А я люблю брать верх. Что ж... я просто оставлю этот пузырек на крыльце.

Он и сквозь стены дома слышал, как быстро колотится ее сердце.

- Погоди! А что в нем? Я имею право знать, что на крыльце моем оставляют.

- Ладно, - сказал юноша.

- Ну, говори же!

- В этом пузырьке, - сказал он, - первая ночь и первый день после того часа, когда вам исполнилось восемнадцать лет...[..]"

Чехов РЫБЬЯ ЛЮБОВЬ

Как это ни странно, но единственный карась, живущий в пруде близ дачи генерала Панталыкина, влюбился по самые уши в дачницу Соню Мамочкину. Впрочем, что же тут странного? Влюбился же лермонтовский демон в Тамару, а лебедь в Леду, и разве не случается, что канцеляристы влюбляются в дочерей своих начальников? Каждое утро Соня Мамочкина приходила со своей тетей купаться. Влюбленный карась плавал у самого берега и наблюдал. От близкого соседства с литейным заводом «Кранделя сыновья» вода в пруде давно уже стала коричневой, но тем не менее карасю все было видно. Он видел, как по голубому небу носились белые облака и птицы, как разоблачались дачницы, как из-за прибрежных кустов поглядывали на них молодые люди, как полная тетя, прежде чем войти в воду, минут пять сидела на камне и, самодовольно поглаживая себя, говорила: «И в кого я такой слон уродилась? Даже глядеть страшно». Сняв с себя легкие одежды, Соня с визгом бросалась в воду, плавала, пожималась от холода, а карась, тут как тут, подплывал к ней и начинал жадно целовать ее ножки, плечи, шею...
Выкупавшись, дачницы уходили домой пить чай со сдобными булками, а карась одиноко плавал по громадному пруду и думал:
«Конечно, о шансах на взаимность не может быть и речи. Может ли она, такая прекрасная, полюбить меня, карася? Нет, тысячу раз нет! Не обольщай же себя мечтами, презренная рыба! Тебе остается только один удел — смерть! Но как умереть? Револьверов и фосфорных спичек в пруде нет. Для нашего брата, карасей, возможна только одна смерть — пасть щуки. Но где взять щуку? Была тут в пруде когда-то одна щука, да и та издохла от скуки. О, я несчастный!»
И, помышляя о смерти, молодой пессимист зарывался в тину и писал там дневник...
Однажды перед вечером Соня и ее тетя сидели на берегу пруда и удили рыбу. Карась плавал около поплавков и не отрывал глаз от любимой девушки. Вдруг в мозгу его, как молния, сверкнула идея.
«Я умру от ее руки! — подумал он и весело заиграл своими плавниками. — О, это будет чудная, сладкая смерть!»
И, полный решимости, только слегка побледнев, он подплыл к крючку Сони и взял его в рот.
— Соня, у тебя клюет! — взвизгнула тетя. — Милая, у тебя клюет!
— Ах! Ах!
Соня вскочила и дернула изо всех сил. Что-то золотистое сверкнуло в воздухе и шлепнулось в воду, оставив после себя круги.
— Сорвалось! — вскрикнули обе дачницы, побледнев. — Сорвалось! Ах! Милая!
Посмотрели на крючок и увидели на ней рыбью губу.
— Ах, милая, — сказала тетя, — не нужно было так сильно дергать. Теперь бедная рыбка осталась без губы...
Сорвавшись с крючка, мой герой был ошеломлен и долго не понимал, что с ним; потом же, придя в себя, он простонал:
— Опять жить! Опять! О, насмешка судьбы!
Заметив же, что у него недостает нижней челюсти, карась побледнел и дико захохотал... Он сошел с ума.
Но я боюсь, как бы не показалось странным, что я хочу занять внимание серьезного читателя судьбою такого ничтожного и неинтересного существа, как карась. Впрочем, что же тут странного? Описывают же дамы в толстых журналах никому не нужных пескарей и улиток. А я подражаю дамам. Быть может даже, я сам дама и только скрываюсь под мужским псевдонимом.
Итак, карась сошел с ума. Несчастный жив еще до сих пор. Караси вообще любят, чтобы их жарили в сметане, мой же герой любит теперь всякую смерть. Соня Мамочкина вышла замуж за содержателя аптекарского магазина, а тетя уехала в Липецк к замужней сестре. В этом нет ничего странного, так как у замужней сестры шестеро детей и все дети любят тетю.
Но далее. На литейном заводе «Кранделя сыновья» служит директором инженер Крысин. У него есть племянник Иван, который, как известно, пишет стихи и с жадностью печатает их во всех журналах и газетах. В один знойный полдень молодой поэт, проходя мимо пруда, вздумал выкупаться. Он разделся и полез в пруд. Безумный карась принял его за Соню Мамочкину, подплыл к нему и нежно поцеловал его в спину. Этот поцелуй имел самые гибельные последствия: карась заразил поэта пессимизмом. Ничего не подозревая, поэт вылез из воды и, дико хохоча, отправился домой. Через несколько дней он поехал в Петербург; побыв там в редакциях, он заразил всех поэтов пессимизмом, и с того времени наши поэты стали писать мрачные, унылые стихи.

(no subject)

"Есть люди одной мысли. У одних, если кого свергли, это непременно цветная революция, придуманная за рубежом, чтобы ослабить нашу советскую родину.

У других, если кого свергли, значит это был пропутинский диктатор-коррупционер, заслуживший свою собачью смерть, хотя вчера они едва помнили его имя и фамилию.

И тех и других одинаково не интересует, что произошло на самом деле." Александр Баунов

Ольга Бешлей

«Ты зря про себя так думаешь. Маша-то, конечно, твоя хороша, но ведь должно же быть в человеке ещё что-нибудь, кроме жопы».
Легендарный текст Ольги Бешлей про её ухажера из ФСБ, от которого её никто не мог спасти, кроме театра
http://batenka.ru/unity/fsb/